Комические аспекты Аристореля

Русская революционно-демократическая критика, выступая как последовательная защитница народных интересов, сделала чрезвычайно много для разработки теории комического, теории сатиры, для опровержения ошибочных взглядов на комическое.

В «Поэтике» Аристотель утверждал, что «смешное есть часть безобразного: смешное – это некоторая ошибка и безобразие, никому не причиняющее страдания и ни для кого не пагубное...» Аристотель исходил при этом из современного ему мировоззрения и художественного опыта, в котором значение трагедии значительно превышало значение комедии. Идеалистическая же эстетика стала пользоваться этой формулой на совершенно иных этапах художественного развития человечества. Тем самым эта эстетика, защищающая старое и обреченное в общественной жизни, в различной форме и различными способами стремилась принизить комическое, лишить его большого общественного значения и отрицать роль, которая принадлежит комическому в сатире.

Чернышевский в лаконической, но совершенно ясной форме указал на основной порок, который присущ пониманию комического у Аристотеля. Аристотель «...не хочет замечать высокого значения комедии». Но в том определении комического, которое дано самим Чернышевским, имеется одна сторона, одно положение, с которым полностью согласиться невозможно: «Злое всегда так страшно, что перестает быть смешным, несмотря на все свое безобразие. Но в человеке часто бывает только претензия быть злым, между тем как слабость сил, ничтожность характера не дают ему возможности быть серьезно злым; и такой бессильный злодей, никому не страшный и не вредный,– комическое лицо».

Зло может выступать как явление, конечная историческая обреченность которого еще не очевидна, не осознана ни самими носителями этого зла, ни теми, кто страдает под его игом или даже восстает против него. Тогда это зло не нуждается ни в лицемерии, ни в претензиях, и поэтому оно действительно не комично. Но, с другой стороны, отвратительные и весьма опасные для человечества социальные явления становились комичными именно потому, что их историческая обреченность в той или иной степени уже обнаруживалась, люди же, представлявшие эти явления, более или менее лицемерно приписывали им вечное существование, прочность, неуязвимость, величие.

Так, например, в 1881 г. Энгельс следующим образом определял характер политической публицистики, призванной разоблачать реакционный режим тогдашней Германии: «...нужно прежде всего писать о противнике с презрением, с насмешкой.

Если только публика снова научится смеяться над Бисмарком и К0, это будет уже большим достижением... Сейчас необходимо поднять настроение, а также постоянно напоминать о том, что Бисмарк и К0 все те же ослы, те же канальи и те же жалкие и бессильные перед лицом исторического движения людишки... Стало быть, ценно всякое остроумное словечко об этой сволочи».

Прусская реакция была опасным врагом рабочего класса, но передовые деятели рабочего движения отчетливо видели ее бессилие перед историческим развитием, перед ростом международного пролетариата; это позволяло рассматривать реакцию как явление, во многом комическое.

В сатире комическое способно достигнуть особенно мощного идейного и художественного выражения, ибо сатира в состоянии использовать в своих целях все стороны, черты и оттенки комического, от легкой шутки до гневной инвективы. К сожалению, в советской литературе последних двух десятилетий удельный вес подлинно художественной сатиры невелик.

Не следует вместе с тем недооценивать и возможностей богатого истинным комизмом искусства, не ставящего себе сатирические цели. Вспомним некоторые рассказы Марка Твена, «усмешки» Остапа Вишни. Такие произведения, даже когда они носят характер миниатюр-юморесок, могут отличаться богатством тонов и красок, передающих многообразные переживания и ощущения. Так, в маленьком юмористическом рассказе О. Вишни «Открытие охоты» веселый, порой озорной, но всегда беззлобный смех над комическими сторонами увлечения охотой соединяется с лирически-задушевными интонациями, связанными с глубоким ощущением красоты родной природы и трепетными волнениями охотничьей страсти; причем и сквозь этот лиризм проглядывает безобидная ирония.

Комическое содержится в самой действительности, нередко, однако, прячась в глубинах ее. Обнаруживая это комическое, художественно воплощая его и пользуясь всеми его красками, писатель способен создать широкую реалистическую картину действительности.




Рейтинг@Mail.ru