Поднятая целина для Шекспира

Хотя в драме, особенно в XIX в., и заметно известное измельчание характеров, что связано и с тем, что последние живут и действуют в повседневной обстановке буржуазного общества, тем не менее драма обогатила собою художественное развитие человечества по сравнению с трагедией.

Еще Гегель писал о трагических характерах: «Они безусловно представляют то, чем они могут и должны быть согласно своему понятию, это не многообразная полнота, эпически распадающаяся, а лишь единственная сила этого определенного характера, пусть по себе живая и индивидуальная: облеченный этой силой согласно своей индивидуальности характер неразрывно слился с какой-то особой стороной подлинного жизненного содержания и готов за нее постоять».

Трагическим характерам по сравнению с драматическими свойственна известная односторонность, вытекающая из их сосредоточенности на одной цели, на одной борьбе, хотя, разумеется, великие творцы трагедий создавали художественно полнокровные образы. При этом следует иметь в виду, что трагические характеры в течение многовековой истории мирового искусства претерпели сложные процессы изменения и развития с точки зрения художественных принципов, положенных в основу их создания. Типические характеры античной трагедии, в особенности у Эсхила и Софокла, отличались при всей их мощи статичностью, ограниченностью внутреннего развития. Шекспир сделал в этом отношении большой шаг вперед, особенно в «Гамлете». Драматические характеры в искусстве второй половины XIX в. (например, у Чехова и Ибсена) нередко обладают такими оттенками и сложными переливами красок, каких старая трагедия не знала.

Вместе с тем развитие драматического отнюдь не приостановило дальнейшего развития трагического и комического во все более сложных связях и в соединении с драматическим. В реализме XIX в., например, в романах Толстого, в сатире Щедрина, у Горького, в наше время в произведениях Шолохова трагические, драматические и комические мотивы выступают в таком богатство сочетаний и разнообразии пропорций, какие не были известны предшествующей литературе.

Вспомним, например, беседу Аржанова и Давыдова во второй части «Поднятой целины» М. Шолохова. Здесь мы узнаем духовный мир Аржанова – этого хмурого, медлительного, молчаливого колхозника. Аржанов с отроческих лет нес на себе душевный груз сознания своего права на месть за зверское убийство отца. Эти обстоятельства и привели незаурядного человека на грань трагического одиночества. Но сила и цельность этого характера раскрывают и другую, как будто неожиданную грань его: выстраданный и закалившийся в жизненных испытаниях юмор, мягкий, наблюдательный и меткий.

Очень важная сторона изменений трагического в ходе поступательного развития мировой литературы заключается в художественном воплощении осознанного трагизма.

Еще со времен Шекспира вызревала задача воплощения ясного сознания трагическим героем своей судьбы и ее общественных корней. Решение этой, эстетической проблемы связано с общим направлением развития литературы, в которой изображение красоты мысли, творческой силы ума, идейных исканий, свободных от оков мифологических и религиозных представлений, играет все более значительную роль.




Рейтинг@Mail.ru