Предыстория трагической катастрофы

Герцен следующим образом характеризовал трагизм мучительных идейных исканий, не приводящих еще передового человека к истинным и плодотворным выводам:

«Трагический элемент не определяется ни болью, ни синими пятнами, ни кулачной борьбой, а темп внутренними столкновениями, не зависимыми от воли, противоречащими уму, с которыми человек борется, а одолеть их не может,– напротив, почти всегда уступает им, измочалившись о гранитные берега неразрешимых, по-видимому, антиномий. Для того чтоб так разбиться, надобно известную степень человеческого развития, своего рода помазание».

Цели, которые преследует трагическим герой, выступают по большей части как нечто такое, что действительно может быть им завоевано в силу его достоинств, требований исторического развития, права и справедливости. Поэтому трагическая катастрофа, трагическое поражение производят потрясающее, полное скорби впечатление, которое возникает из сознания гибели большого, богатого физическими и духовными силами человека, гибели громадных человеческих ценностей энергии, ума и т. д. Но наряду с этим такая катастрофа вызывает ощущение того, что титаническая мощь чувств, мыслей и усилий не была потрачена даром. Эта мощь и великое внесли свой вклад в жизнь человечества. Поэтому трагедия и способна передать выстраданную глубокую вору в человека, в его будущее.

Там, где изображается трагическая судьба героя, борющегося за высокие цели, драгоценные для всего человечества, для народа (например, Прометей, Фауст), возникает уверенность, что преемники этого героя в иных условиях, иными средствами или избавившись от каких-то присущих ему слабостей достигнут той цели, дойти до которой ему не было суждено.

Правда, бывает так, что носителем трагического начала является так называемый «трагический злодей», классическим примером чему является Ричард III в одноименной пьесе-хронике Шекспира. Однако и злодеяния этого коварного и жестокого властолюбца оттеняют присущие ему силу воли, проницательность, решительность, своеобразный юмор. При этом действия и свойства Ричарда III не являются чем-то узколичным, только ему присущим; они выступают как предельное и законченное выражение конфликта различных социальных сил, непримиримых между собой, той беспощадной борьбы за господство, которая была типична для эпохи.

Комические характеры и обстоятельства также отражают противоречия общественной и личной жизни, но пути разрешения таких противоречий объективно уже определились, притом таким образом, что эти тенденции помогают разоблачить подобные характеры. Сами же комические характеры, питая необоснованные и лживые надежды, теша себя иллюзиями, ищут всегда иного, противоречащего ходу жизни решения данных конфликтов. Таковы, например, персонажи гоголевского «Ревизора» или образы ряда картин Федотова.

Именно поэтому комические характеры ведут борьбу за цели, в той или иной степени иллюзорные. Они ставят себе задачи или вовсе (по крайней мере, при данных обстоятельствах) неосуществимые, утопические, или же такие, которые ни в коем случае не могут быть решены тем путем, который они избирают, и вообще не под силу людям их склада (например, Бартоло из «Севильского цирюльника»).




Рейтинг@Mail.ru