Свои люди – сочтемся

Даже если комический характер обладает несомненным благородством и по-своему добивается торжества справедливости, то и в этом случае обнаруживается, и неприспособленность его дли этой борьбы, и понимания общественного значения тех целей, которые он преследует. Таков, например, мистер Пикквик у Диккенса.

При этом в большинство случаев сами цели, к которым стремятся комические характеры, но только иллюзорны, но и мелки, ничтожны. Разумеется, иллюзорность целей не следует всегда понимать буквально, в узком бытовом смысле. Нельзя сказать, что стремления Фамусова из «Горя от ума» или городничего из «Ревизора» несбыточны в обстановке, которая их окружает. Однако с точки зрения истинных общественных погребное гей плохи, отстаиваемых Грибоедовым и Гоголем, цели Фамусова и Сквозник Дмухановского но только ничтожны, но и иллюзорны.

Следует сказать, что и сами комические характеры в большинство случаев в той или иной степени ничтожны и отличаются чертами внутренней слабости и ограниченности, в то время как трагическому характеру, пусть обладающему крупнейшими недостатками, такая духовная слабость и ограниченность чужда. Борьба, которую ведут комические характеры, лишена истинной значительности, ибо не преследует задач, ради которых настоящий человек готов отдать всего себя.

В этом смысле глубоко содержательно то сопоставление Большова из комедии Островского «Свои люди – сочтемся» и короля Лира, которое дает Добролюбов в статье «Томное царство». Упоминая некоторых критиков, которые видели в том, что Большов отдает имение своему приказчику и зятю Подхалюзину, «непонятный порыв великодушия и подражание королю Лиру», Добролюбов писал: «В поступке Большова действительно есть внешнее сходство с поступком Лира, по именно настолько, насколько может комическое явление походить на трагическое. Лир представляется нам также жертвой уродливого развития; поступок его, полный гордого сознания, что он сам, сам по себе велик, а не по власти, которую держит в своих руках, поступок этот тоже служит к наказанию его надменного деспотизма». Но в Лире «действительно сильная натура, и общее раболепство перед ним только развивает ее односторонним образом – не на великие дела любви и общей пользы, а единственно на удовлетворение собственных, личных прихотей». Однако сила его характера «выражается не только в проклятиях дочерям, но и в сознании своей вины пред Корделиею, и в сожалении о своем крутом нраве, и в раскаянии, что он так мало думал о несчастных бедняках, так мало любил истинную честность. Оттого-то Лир и имеет такое глубокое значение. Смотря на него, мы сначала чувствуем ненависть к этому беспутному деспоту; но, следя за развитием драмы, все более примиряемся с ним как с человеком и оканчиваем тем, что исполняемся негодованием и жгучею злобой уже не к нему, а за него и за целый мир – к тому дикому, нечеловеческому положению, которое может доводить до такого беспутства даже людей, подобных Лиру».

Программируемая электронная нагрузка EA EL по выгодной цене.




Рейтинг@Mail.ru