Злодей с могучей душой

Борясь с такого рода реакционными и идеалистическими взглядами, Чернышевский стремился доказать случайность, не- предопределенность трагического. Великий революционный демократ тем самым действительно нашел уязвимое место пессимистического понимания трагического. Но Чернышевский не мог дать конкретно-исторического объяснения трагического. Он недооценивал сложность и глубину проблемы трагического в искусстве, хотя и учитывал специфический характер ее художественного воплощения.

Исторически обусловленная закономерность трагической гибели или поражения учит – если речь идет о революционной борьбе – лучше понимать и оценивать обстоятельства такого поражения, учит воспитывать характеры, способные выдерживать столь тяжкие испытания.

Трагическое требует строгой внутренней художественной логики в изображении борьбы, ее течения и исхода. Логикой трагической борьбы проникнут, например, образ Ивана Сусанина из одноименной оперы Глинки.

Следует еще раз подчеркнуть, что внутренняя значительность является непременным условием создания трагического характера, даже если в нем господствуют отрицательные черты. Выше мы касались этого вопроса в связи с характеристикой Ричарда III. Очень существенно замечание Белинского о том, что Макбет – злодей, но злодей с душою глубокою и могучею. Добролюбов отмечал, что в борьбе, которую ведет Лир, постепенно раскрываются все лучшие стороны его души.

Поэтому ошибочно полагать, что мелкий, ничтожный характер, в котором безраздельно господствует безобразное, уродливое и жалкое, способен выступать трагически, даже если он так или иначе связан с трагической ситуацией. Вспомним о гоголевском Плюшкине. Мысль об этой «прорехе на человечестве» явилась для Гоголя поводом для лирического раздумья об ужасе «бесчеловечной старости», об опасностях, которые подстерегают на жизненном пути «пламенного юношу», и для проникновенного обращения к русскому юношеству вообще.

«И до такой ничтожности, мелочности, гадости мог снизойти человек! Мог так измениться! И похоже это на правду? Всё похоже на правду, всё может статься с человеком. Нынешний же пламенный юноша отскочил бы с ужасом, если бы показали ему его же портрет в старости. Забирайте же с собою в путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте с собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге: не подымете потом! Грозна, страшна грядущая впереди старость, и ничего не отдает назад и обратно! Могила милосерднее се, на могиле напишется: здесь погребен человек! но ничего не прочитаешь в хладных, бесчувственных чертах бесчеловечной старости».

На основании этого лирического отступления и делаются иногда выводы о трагическом звучании образа Плюшкина. Но разве трагичен Плюшкин? Подлинные и глубокие «человеческие движения» всегда были ему чужды, никогда не определяли собой его внутреннюю сущность. Правда, когда-то он был иным человеком, но и тогда лишь «бережливым хозяином». Он, как «трудолюбивый паук, бегал, хлопотливо, но расторопно, по всем концам своей хозяйственной паутины»60. И тогда «слишком сильные чувства не отражались в чертах лица его». Гоголь как бы мимоходом, но вовсе не случайно упоминает о таких свойствах и чертах Плюшкина, которые уже тогда обнаруживали в нем зародыши – пусть еще слабые и мало приметные – будущего чудовищного скопидомства. После же смерти жены Плюшкин стал, «как все вдовцы, подозрительнее и скупее». Следовательно, черты эти – пусть до этого они были всего лишь черточками – уже жили в нем и раньше, обнаруживаясь в его «хлопотливости» и «бережливости». Поэтому-то Плюшкин – сатирический, а отнюдь не трагический характер, хотя эпизод с ним и приобретает трагический оттенок.




Рейтинг@Mail.ru